Спиши разделяя слова знаком переноса удар линия радио

СПРАВОЧНОЕ ПОСОБИЕ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ - PDF

Упражнение 67, 1. Спиши, разделяя слова знаком переноса. 2. Отметь слова , которые нельзя перенести. Объясни почему. ГДЗ решебник и ответы 2. Ответ на вопрос: Спиши,разделяя слова для переноса:удар,линия,радио Разделить слова знаком переноса: удар, линия,радио, здание, узнаю, улица . Удар, ли-ния, ра-дио, зда-ние, уз-наю, ули-ца, мел, два, уче-ник, Ли-дия, Еле- на, оч-ки, оде-ну, Ма-рия, ежик, иду, один, якорь.

Она идет от самого жерла с какими-то перешеечками, длиною не менее пятой части противу всей горы, а шириною не менее седьмой части противу длины; она подобна раскаленному железу и никогда не переменяет вида. Пламя видно всегда секунд через 15 или более, выбрасывается с большою силою, а чрез 4 или 5 раз — еще с большею силою с густым черным дымом и как-бы с искрами; извержений из Сопки не примечено, кроме того, 20 апреля на Аляксе видно было несколько сажи.

Весь полуденный берег Унимака песчаный, а потому и прямой — отмелый, но менее чем северный, и очень мало мысов, а потому и пристаней только две, а якорных месть нет. Зима ныне у нас была очень снежная и продолжалась почти до июня, в половине мая были льды у Аляксы, в последних июня еще у острова Павла. Периодической морской рыбы ныне очень мало, и, вероятно, от множества пресной воды, вливающейся в море из всех речек и ручейков, весьма великих от тающего снега.

Прошедшую осень было здесь поветрие: Лето ныне очень туманное, довольно дождливое с половины июля, а ветра довольно тихие.

Метеорологические мои записки с 17 августа по 1 августа сего года доставить и впредь будет доставлять Фердинанд Петрович. Августа 19 дня года. Долгом поставляю сим свидетельствовать Вашему Высокоблагородие мою благодарность за Ваше приветствие ко мне, приписанное в письме Фердинанду Петровичу, от которого я имел честь слышать лично прошедшего года. Присем препровождаю моя метеорологические записки, веденные мною истинно с большим удовольствием потому что они каждодневно напоминали мне Вас и благосклонное Ваше со мною обращение здесь ; я честь имею уведомить, что может быт сими тетрадками кончатся оные записки потому что, как я думаю, обстоятельства не позволять мне беспрерывно вести их; и потому, что я, не имея чести получить от Вас ни малейшей черты в рассуждении оных, думаю, что они уже не нужны для Вас, так как во многом, а может быт, и во всем, для Вас не удовлетворительные; и чего я, сколько по невежеству моему, столько и по недостатку средств, сделать не в состоянии.

Но впрочем, есть ли что найду и могу заметить, не премину доставить Вам. Признаюсь, что препровождаю сии тетрадки с прискорбием, потому что с прекращением оных прекратится и, по прилично, должен прекратиться случай писать к Вам; а потому присем я честь имею, может быть, в последний раз засвидетельствовать мое неложное к Вам высокопочитание, с каковым я к особе Вашей имею честь по смерть мою: Письмо Ваше от 19 апреля года, коим Вам угодно было меня удостоить, я имел честь получить в Ситхе 21 сентября, и свидетельствую мою сердечную благодарность, как за оное, так наипаче за то, что Вы при всех Ваших многоразличных занятиях и, так сказать, находясь при самом центре блестящего знакомства, не забыли.

Я очень рад, что мои метеор, записки 6 сколько-нибудь заслужили внимание Ваше; но что касается до записок в Ситхе, я не имел и не думаю иметь до тех пор, пока находится здесь Фердинанд Петрович, потому что я еще не всмотрелся в здешний климат, и у меня нет теперь ни барометра, ни термометра, которые я оставил в Уналашке тамошнему правителю, который обещался также наблюдать и присылать. Вам угодно знать о положении инструментов и именно термометра; я, кажется, Вам писал, где и в каком положении находился мой термометр в Уналашке; но еще повторю: Мертенс, очень хорошей работы, ртутный, о четырех делениях, на металлической дощечке, а не на деревянной, и всегда, находился в металлическом цилиндре с верху и низу открытом.

Он был поставлен на NN0 стороне дома, к которому не прикасался даже самый цилиндр. Бели могли действовать катая либо посторонние причины, то разве то, что на цилиндр с утра и до 9 часов косвенно ударяли солнечные лучи, но это так редко, что не более 2 раз в месяц, и в таком случае я, если не успевал до солнца заметить, то исключал, смотря по другому термометру. Прошедшего лета в Уналашке так было тепло, что с половины июня и до августа термометр был весьма часто от 12 до 18 и даже 20; раза четыре я замечал в 10 часов ночи, и термометр был 12, 13, 14, 15, такой теплоты давно не помнят.

Ветры в то время были до большой части от S, и часто ночью дождь, а днем ясно. Периодической рыбы было очень мало, ягод посредственно, но за то очень хороши, грибов при мне еще не. Причем честь имею препроводить Вам мои последние записки на Уналашке. В году в первый раз показались шишки на 24 елях Уналашкинских, и, в том же году найдено под ними до 40 рыжиков настоящих.

Наконец вот и грамматика моя 7! Предисловие мое едва ли длиннее самой грамматики, но еще бы надобно другого рода предисловие: Академии Наук, и я было думал написать что либо в роде речи, но, по совету Фердинанда Петровича, оставил, потому что, и в самом деле, для такого пустого приношения приложить пышную пли пустую речь к таким особам, как почетные члены Академии, совершенно неприлично; но я думаю довольно сей надписи.

Впрочем я не написал ее на самой книжке до Вашего рассмотрения. Итак прошу покорнейше принять на Ваше попечение и покровительство. Вы подали мне мысль, Вы ободряли меня к составлению грамматики, Вы и пристройте ее к местечку, куда и где прилично и. Если прилична сия надпись, то прошу Вас потрудиться написать ее на самой книжки и, если в чем нужно, исправить и представить Академии от. И если она удостоит своего внимания, то пусть делает с нею, что хочет, хоть огнем сожжет; мне она совершенно не нужна.

И именно еще повторяю то, что сказано мною в предисловииесли бы не Вы, то бы никогда я не вздумал составлять грамматики; и если филологи найдут в ней что либо любопытного, то они должны более благодарить Вас, нежели.

Словарь же 8 я не присовокупил, потому что и не успел бы переписать, и притом надеюсь оный умножить, и на будущий год непременно буду иметь честь доставить оный. В книжке сей писано много, но, может быть, в глазах сведущих филологов более пустого, нежели дельного, но как бы то ни было, я уже совершенно отказываюсь от всякого дополнения и переделывания: По прибытии моем в Ситху я еще почти не начинал заниматься Колошенским языком; впрочем намерение мое есть, не знаю достанет ли терпения и силы; какие будут успехи или неуспехи, в свое время не премину известить Вас.

Кирилл Тимофеевич писал ко мне, что он давал Вам составленное из моих записок описание Алеутск. Касательно сего честь имею уведомить Вас, что те самые записки иди голые материалы, которые сообщены мною Кир. Тимофеевичу в план моих собственных записок или, как я называю, описания Алеутск.

Первое отделение составляем описание островов вообще, как-то: И весьма я сожалею, что не могу ныне доставить Вам сего моего сочинения. Впрочем, если я приведу его к окончанию, то не намерен таить, и будьте уверены: Вы и Фердинанд Петрович будете первые, которые узнаете. Первые два отделения кончены, готова уже половина третьего. Переведенный мною катехизис 10 получил; и, к сожалению, напечатан довольно неисправно; конечно, никто в этом не виноват.

Ошибки до того простираются, что, как напр. И потому я очень рад, что не напечатано Евангелие. Потому, что, вероятно, и оно не избегло бы ошибок.

Впрочем я имею намерение по выезде из Америки напечатать снова Катехизис под своим надзором, если только позволяв обстоятельства. Компанейских судов ныне не отправляют, а на казенное попасть едва ли. Я бы готов идти на матросской порции, лишь бы только взяли. Фердинанд Петрович обещался мне доставить сей случай; но об этом еще я его не спрашивал, как и каким образом. Скажу Вам откровенно, что если только будет мне позволение от моего начальства, то я намерен просить и Вас, если можно, доставить мне сей случай.

Но до времени еще не беспокою Вас. С истинным моим почтением и непритворною преданностью к особе Вашей честь имею быть Вашего Высокоблагородие Покорнейший слуга Священник Иоанн Вениаминов.

Апреля 27 дня года. Никогда не в состоянии буду возблагодарить Вас, как за подарок Ваш, путешествие на Сенявине, так особливо за последнее письмо Ваше, которое доказывает, что Вы и при обширнейших и беспрерывных занятиях Ваших уделяете время — помнить меня; меня, который, по совести скажу, совсем не стою такого мнения и таких похвал, каковые Вы изъявляете обо мне даже целому свету.

Это меня даже приводить в стыд, тем более, что я никак не могу вполне оправдать сей Ваш обо мне отзыв; и, если что-нибудь в этом случае сколько-нибудь утешает меня, это то, что я, хотя кое какие, но сплотил правила грамматики Лисьевской; и это отнюдь не потому, чтобы она как-нибудь льстила моему самолюбию, но потому, что этим я, по крайней мере хотя несколько, удовлетворил Вашему пламенному любознанию, и тем отчасти доказал мое сердечное к Вам уважение, которое одно только заставило меня заниматься таким трудом, который никогда не может принести мне никакой существенной пользы, по своему несовершенству, которое, я надеюсь, Вы мне извините, тем паче, что, если бы я не имел счастья познакомиться с Вами, то никогда бы не принялся составлять даже полправила.

Но будучи знаком с Вами, я трудился с удовольствием; и доволен и даже счастлив буду тем, если бы хотя только Вы одни в целом свете интересовались сим трудом моим и сколько-нибудь были им довольны. Обещанный мною словарь будет доставлен на следующей почте. Вы ожидаете моих исследований о Колошах 11 ; к стыду моему, признаюсь, что я почти ничего не предпринимал еще; но притом сказать правду, едва ли я что-нибудь могу собрать об них верное, потому что я не могу, хотя бы и хотел, ознакомиться с ними так, как я был знаком с Лисьевцами, с которыми и между которыми я жил и которые открывали мне свою душу, а этих я могу только видеть, а потому все замечания мои будут почти поверхностные; — но при всем том я не оставляю мои намерения предпринять что-нибудь, и о всех успехах и неуспехах — не премину известить Вас; касательно же языка и особенно грамматики, скажу Вам откровенно, займусь или не займусь, это будет зависеть от того, как примут мою Лисьевскую грамматику гг.

Академия, и даже примет ли? В письме своем изволите говорить, что Вы надеетесь, что я не удержу под спудом и других сведений об Алеутах; не знаю, удастся ли привести к окончанию свое марание, которого уже намарано более 25 листов; некоторую часть из оного о характере Алеут я поднес Фердинанду Петровичу, и я уверен, что он сообщит Вам сие мое, может быть, слишком близорукое замечание. Прочее же марание я не иначе хочу доставить, как лично Вам. В прошедшем моем письме я намекал Вам о моем намерение быть в Петербурге для перепечатания Алеутского катехизиса; это намерение не только не охладело во мне по сих пор, но более и более увеличивается в своем объеме, и с будущего почтою начну хлопотать о приведении его в существенность и с тем вместе буду утруждать Вас просьбою содействовать мне в этом Вашим ходатайством и советами.

С 1-го сентября я, по препоручение Фердинанда Петровича, принялся вести Метеорологический журнал. И принялся с удовольствием, потому что ему угодно было препоручить мне, а Вам таковые записки интересны. Приложенная Вами книжка об Американских языках очень интересна. И хотя я, по незнание Немецкого языка, не мог ею еще воспользоваться совершенно, но сколько мог видел, что большое сходство имеет Лисьевский язык с Thiroki pag. Впрочем Вы сами изволите усмотреть, если только время дозволить Вам заглянуть в ту и другую.

Позвольте поблагодарить Вас от искреннего сердца моего за то, что Вы приемлете участие и в моей радости, по случаю сопричисления меня к ордену; но слухи вернейшие до меня дошли, что в получении сего отличия, очень для меня лестного, я премного обязан Вашему старанию.

Это уже чрез меру! Ноября 21 дня г. С величайшим удовольствием и радостью получил я весть о возведении Вас на степень превосходительства, с получением коей имею честь поздравить Вас от искреннего моего сердца, — но в то же время родилась мысль во мне, что уже слишком высоко для меня иметь переписку с особою Вашею.

И, простите моей откровенности, если бы я не был уверен в прямой доброте сердца Вашего, то ни по каким причинам не осмелился бы я писать к Вам. И в сей-то уверенности начинаю и приемлю смелость писать ныне и после, если только Вы позволите.

Наконец вот и обещанный мною Словарь Лисьевского языка! Я ни слова не скажу об нем здесь, ибо, что можно и нужно было сказать об нем, я оказал в предисловиях. Только скажу то, что я говорил и прежде. Как и что было с нею — моею бедною и глупою дочкою!

Списать, разделяя слова знаком переноса удар, линия, радио,

Но, что бы ни было с нею и сим словарем, я не огорчусь даже и тогда, когда бы никто не взглянул на них; ибо я вполне доволен сим трудом моим, отнюдь не потому, чтобы я считал оный важным и совершенным, но единственно потому, что сей труд мой хотя несколько интересует Вас — Вас, сердечное уважение и преданность к коему я унесу с собою во гроб; и что он может быть некоторым доказательством моей к Вам благодарности, равной моему к Вам уважению.

Внимание Ваше к оному и ко мне для меня неоценимо. С Фердинандом Петровичем я имел честь писать к Вам и отвечать на письмо Ваше от 10 апреля Но считаю не излишним повторить то, что я говорил в письме моем. И в особенности мою сердечную благодарность за участие Ваше в исходатайствовании мне отличия, весьма редкого, особливо у нас в Сибири. Прибывшая сюда из Кронштадта Елена 16 апреля достовернейшим образом подтвердила, что я получением сего отличия особенно обязан Вам, как главному ходатаю.

Не знаю, едва ли и сотую часть Ваших надежд на меня, касательно исследования Колош, я могу оправдать; потому что я еще до сих пор ничего, решительно ничего не сделал. Впрочем ныне я могу представить некоторую причину к оправданию моему. В начале января сего года в здешний край прибыла небывалая гостья, которую называют ветреною оспою.

Сия страшная гостья в 2 месяца погубила человек Колош, из числа живущих подле крепости. И даже по сие время не оставила. Нельзя доказать, откуда она пришла сюда! Она еще в начале декабря прежде всего появилась в крепости на одном мальчике — креоле; потом, без всякого видимого посредства, начала перебирать Креол и Алеут, но при всех мерах осторожности и пособий из всех бывших в оспе, коих насчитывают более челов.

Но перешедши к Колошам, она начала свирепствовать во всей силе так, что от 8 до 12 челов. Выздоровевших же из Колош не более И в сем числе большая часть из Калгов, которых Колоши во время болезни не хотели лечить.

Слухи носятся, что сия оспа и в проливах также делает свое дело, но за верное ничего не известно. Но слава Богу, устрояющему все ко благу! И какие будут успехи или неуспехи, буду иметь честь извещать Вас. На нынешней почте я уже официально просил об увольнении меня из Америки и о том, чтобы мне было позволено идти отсюда на кругосветном казенном судне разумеется одному, без семейства ; и ах!

Впрочем, если почему либо не буду иметь сего случая, я буду в С. Это есть самая побудительнейшая причина, желания моего быть в Питере. С сентября я по препоручению Фердинанда Петровича веду Метеорологические записки; и по апрель 1-ю тетрадку передал Ивану Антоновичу для пересылки в Академию.

Препоручая себя благосклонности и благорасположению Вашему, честь имею быть с истинным моим почтением и совершенною преданностью к особе Вашей, Вашего Превосходительства Милостивого Государя Покорнейший слуга Иоанн Вениаминов Апреля 24 дня года. О судьбе Словаря отца Иоанна Вениаминова Иннокентия мы: Доставленный ко мне при письме Вашего Превосходительства от го сентября Словарь отца Вениаминова в Ново-Архангельске, представленный им в дополнение к сочиненной им же Грамматике Алеутского языка, — я имел честь представить Конференции, которая определила напечатать оный вместе с Грамматикою.

С прошедшею почтою я получил второе и лестное для меня отличие — награду от Академии. Но мог ли бы я когда-нибудь мечтать, что получу таковые дорого-ценимые мною отличия, если бы не Ваше внимание к посильным трудам моим и не ходатайство Ваше обо мне! Вам, единственно Вам, обязан я сими отличиями! Но изъявлять мою благодарность здесь на мертвой бумаге — я не смею, и Вы не позволите, но она и неизъяснима.

Письмо Ваше от 30 марта года я имел честь получить; но сколько мне прискорбно, что я еще и по ныне не могу оправдать Ваших надежд на меня касательно исследования Колош.

Признаюсь откровенно, что я нынешний год решительно ничего не предпринимал по сему предмету; впрочем потому, что первые три месяца в них еще действовала оспа, другие три месяца я находился в отлучке для посещены жителей Росса, и сие посещение доставило мне случай быть и в Калифорнии и видеть 4 миссии и проч.

А после того 5 месяцев сряду я исключительно занимался поверкой моих Алеутских переводов. Ибо прошедшего года, вследствие моих просьб, я получил от многих замечания на печатный Катехизис; впрочем дельные из них только замечания. Иакова, Атхинского священника; к тому же после того, как я составил грамматику и словарь, мне открылся новый свет в Алеутском языке, и потому я решился прежде по возможности усовершить начатое, а потом уже начинать новое, и нынешний год я думаю обратить мое внимание на Колош исключительно.

Но предупреждаю Вас, что сколь бы примерно ни занялся я ими, но я очень немного могу удовлетворить Вашему просвещенному любопытству. Ибо можно ли в один год или в полтора вызнать все? Вы изволите уведомлять меня, что Академия положила напечать мою грамматику и, вероятно, и словарь. Но как бы я желал, чтобы сие напечатание было приостановлено до моего прибытия в С. Потому что я имею несколько поправить и пополнить как грамматику, так особенно пополнить словарь. Но если уже нельзя остановить сего, то покорнейше прошу Вас прилагаемый при сем замечания сообщить Академии, впрочем, если Вы их найдете удобными.

Препоручая себя Вашему благорасположении, честь имею быть с нельстивым моим высокопочитанием Вашего Превосходительства Милостивого Государя преданнейший слуга Иоанн Вениаминов.

Спешу сообщить Вам, что я сегодня 29 получил согласие от Колош, живущих подле крепости, приходить к ним в их бараборы и беседовать. Начало сих бесед будет не ранее, как чрез неделю. Относительно упоминаемой отцем Вениаминовым награды за его грамматику мы приводим следующее извещение Конференции Императорской Академии Наук в переводе с немецкого языка: Подобные усилия в странах отдаленных и почти недоступных образованию тем более заслуживают внимание, чем они реже встречаются; ибо нельзя скрыть, что наши сведения о Российской Империи и о многочисленные подвластных ее скипетру народах были бы несравненно обильнее во всех ученых отношениях, если бы нашлось более таких людей, которые, состоя по своему званию в сообществе с чуждыми народами в дальних странах, посвящали бы обширные свои досуги всяким полезным розысканиям и занятиям, о чем, однако, вообще говоря, думают очень мало.

Вениаминова достойна всякого признания, хотя труд его может интересовать один только разряд ученых, а именно Лингвистиков, занимающихся сличением между собою разных наречий.

Ибо язык, употребляемый только между малым числом стоящих на самой низкой ступени образования островитян, между народом, который никогда не имел литературы, который, как сам автор откровенно сознается в предисловии, вовсе не нуждается в грамматике своего языка, и даже, по всей вероятности, в недальнем времени совершенно утратить его, — такой язык может служить ученому только для сличения с другими соседственными наречиями.

Вениаминова расположен в строгом систематическом порядке, как уже явствует из оглавления; в нем соблюден ход, обыкновенно употребляемый при составлении грамматик. Также приложены две подробные таблицы спряжений, одна для глаголов преходящих, а другая для средних. В конце сочинения автор поместил образчик также изготовленного им словаря Алеутского языка.

Итак, не входя в дальнейшие розыскания об обработании Грамматики мне вовсе чуждого языка, но, считая долгом своим одобрительно отозваться о трудолюбии и систематическом порядке автора, я должен предоставить судьбу сего сочинения на благоусмотрение Конференции; впрочем, полагаю с моей стороны, что оно было бы достойно второстепенной Демидовской премии.

Может быть это поощрило бы автора прислать также свой Словарь для состязания в получении награды. Перевел переводчик Конференции Свенске.

Письмо 10 Всеавгустейший Монарх Всемилостивейший Государь В году отправился я из Иркутска по собственному желанию с разрешения епархиального начальства в Российско-Американские колонии и исполнял там возложенную на меня обязанность пятнадцать лет, в продолжение коих я имел счастье получить Монаршие Вашего Императорского Величества знаки отличия: Анны 3 степени и наперстный золотой крест.

Одушевляясь сею надеждою, я приемлю смелость умолять Вас, Великий Государь, как чадолюбивого Отца, оказать мне Монаршую Вашего Императорского Величества милость, Высочайше повелеть означенную дочь мою принять для воспитания в казенное заведение на казенном содержании.

Движимый чувствами чистейшей верноподданнейшей благодарности к сей Высочайшей Вашей, Всеавгустейший Монарх, милости, я не престану паче и паче молить Всевышнего Творца пред Святым Алтарем Его, да продолжит Он драгоценные дни Вашего Императорского Величества к славе Отечества, к счастью Августейшего Вашего семейства и к благоденствию Ваших подданных.

Лонгинова от 4 августа г. Письмо 11 Всеавгустейший Монарх Всемилостивейший Государь 13 Быть полезным Отечеству — есть одно из чистейших удовольствий сердца, доступных на земли, и должно быть целью существования нашего; вся деятельнейшая жизнь Вашего Императорского Величества есть лучшим доказательством сих истин и Высоким примером к подражании. Искренне желая быть таковым сколько можно более и тем соответствовать отеческим Вашего Императорского Величества попечениям об нас — я приемлю смелость умолять Вас, Великий Государь!

Господу угодно было поставить меня на служение Церкви в одном из отдаленнейших краев Царства Вашего Императорского Величества, какова есть Российская Америка, где я пробыл 15 лет. Посильное желание быть полезным подкрепляло меня в моих трудах и утешало в тамошнем пустынном месте и тоже самое желание заставило меня совершить путь из Америки в С. Петербург с целью напечатать несколько священных книг на Алеутском языке и тем дать духовную пищу народу доброму, кроткому и жаждущему слышать Слово Божие.

Чувствую, что я по образованию и способностям моим не могу быть полезным где либо в городах столько, сколько бы я желал и сколько я могу быть полезным в Америке; но возвратиться в Америку мне не позволяют семеро детей моих, из коих, впрочем, самую меньшую дочь мою я уже не считаю требующею какого либо моего попечения, ибо Вашему Императорскому Величеству угодно было оказать мне Высочайшую милость, повелеть 4 августа принять ее в Дом Трудолюбия, и, что всего для меня драгоценнее: Трое сыновей моих, я уверен, будут приняты под особенное покровительство моего начальства, а старшая дочь моя по летам своим уже не может быть помещенною в какое либо заведете; и потому у меня остаются только две дочери: Ольга 10 лет и Парасковья 8 лет, которые требуют особенного моего попечения.

Я уже не смею просить о принятая означенных двух дочерей моих в казенное заведете на казенное содержание, имея стольких детей, пользующихся казенным воспитанием и особенно будучи уже осчастливлен Вами принятием моей дочери Вашею пансинеркою. Явите мне еще одну Высочайшую Вашу милость, повелите принять сих двух дочерей моих в тот же Дом Трудолюбия пансионерками на собственный мой счет и тем дать мне средства быть полезным Церкви и следовательно моему отечеству и Вам, Всеавгустейший Монарх.

И тогда я, как отец семейства, в совершенной уверенности о будущем благосостояние детей моих, и, как верноподданный, осчастливленный милостями Монарха, с глубочайшим чувством благодарности к Вам, Великий Государь, и, как сын Церкви и Отечества, с искренним желанием быть полезным готов отправиться не только в Америку, но всюду, куда будет угодно моему начальству, и продолжать мое служение, принося сугубые моления Царю Царей пред святым Алтарем Его, да продлит Он драгоценнейшие дни Вашего Императорского Величества ко славе нашего Отечества, великого Вашею славою, к счастью Августейшего Вашего семейства, н к благоденствии Ваших подданных.

Письмо 12 Ваше Превосходительство, Милостивый Государь Авраам Сергеевич 14 Честь имею поздравить Вас с дорогою именинницею, со всею искренностью моею желаю ей и Вам, и малютки Вашему всякого блага. Практика показала - очень даже. Их было двое, и судя, по оживленному писку, увидев меня они очень обрадовались. Бросок первой твари оказался для совершенно неожиданным, к счастью эта пародия на кролика не рассчитала прыжок и промазала.

Хотя, может быть, у них был план, но об этом я постарался не думать. Пуховик полетел в сторону, освобождая замотанный в него нож. Времени на раздумья не оставалось, потому, что меня снова атаковали и на этот раз удачнее. Тварь в броске зацепила ногу, штанина мгновенно окрасилась красным. Пока я пытался полоснуть по кролику своим оружием, его друг, ухватился зубами за зимний ботинок. Не думая ни о чем, я со всей силы вогнал в спину агрессивной твари нож. Кролик выгнулся дугой, мелко задрожал и распался черных пеплом.

От вида распадающейся тушки я опешил, но ножа из руки не выпустил. К сожалению, он прочно вошел в плотную как камень землю и мгновенно вытащить его не получилось. А тем временем оставшаяся тварь не упустила своего шанса и снова ударила меня по голени. Конечность подвернулась, и я упал на одно колено. Кролик отпрыгнул на безопасную дистанцию и уставился на меня своими маленькими красными глазами. Боль не ощущалась, только ярость.

Нападать кролик не спешил, выждал момент, а потом произошло необычное. Его силуэт размазался, и он за долю секунды оказался возле меня и уже обычным прыжком ударил когтями по онемевшей руке. К счастью я успел полоснуть его ножом. Продолжать сражение тварь не решилась. На ее розовом боку мерзким разломом виднелась рана, а на земле лежа часть уха. К сожалению, распадаться черным пеплом кролик не спешил, видимо удар не был смертельным. Но и продолжать нападение тварь не стала, а злобно пискнув, побежала прочь.

Когда я остался в одиночестве, в голову закралась мысль, что еще одной встречи с подобными милашками мне не пережить. Вся левая часть моего тела покрылась кровью, которая медленно сочилась из ран на руке и ноге. Воспользовавшись ножом, я разрезал джемпер, сделал из него подобие бинтов и кое-как перевязался. Учитывая, то, что делать это пришлось одной рукой, качество проделанной работы оставляло желать лучшего.

Пуховик пришлось оставить, разве что переложил ключи от квартиры и бесполезный телефон в карман джинс. Оставаться на одном месте было равносильно смерти, поэтому подобрав выпавший во время боя компас, я определил направление и похромал в сторону выхода из этого мира.

С каждым метром идти становилось сложнее, онемение с руки постепенно переползало на грудь, нога болела все сильнее, периодически темнело в глазах. Напади на меня в тот момент недобитый кролик, остался бы я в мире Сехмет навсегда.

Остаток пути проделал на морально-волевых. Умереть, только начав жить, я не. Стискивал зубы и тащил себя к цели. Повязка с ноги слетела, опять потекла кровь. Наверное, мне все-таки повезло.

Повезло, что никто больше не нападал. Повезло, что портал оказался в пределах досягаемости. Повезло, что я его сразу узнал и не прошел мимо, хотя выглядел он иначе, чем в моем мире и представлял из себя туманный двухметровый вихрь, медленно кружащийся вокруг своей оси.

И наконец, мне повезло, что проход открылся и выпустил. Обессиленным кулем я вывалился на пол портальной комнаты, и с облегчением потерял сознание. Яркий свет пробивался сквозь закрытые веки и резал. Очень хотелось пить, в горле было сухо, как в обдуваемой жаркими ветрами пустыне. С трудом разлепив веки, я попытался понять где нахожусь. Помещение очень напоминало больничную палату, а повидать мне их пришлось немало. Белые стены и потолок, с квадратами светодиодных ламп, крупное окно, через которое можно было наблюдать маленький сквер, с голыми по случаю зимы деревьями.

Лежал я, на единственной в комнате, тут уже без всяких сомнений, больничной койке. Спутать ее с обычной кроватью не получилось бы при всем желании. Главное отличие - наличие возможности поднимать спинку, пульт кстати находился рядом, и маленькие колесики, привинченные к ножкам. Одноместная палата была явно предназначена для ВИП персон. Об этом сигнализировал ЖК телевизор, висевший в углу, шкаф для одежды, туалетный столик с большим зеркалом, наличие санузла, и что самое интересное - обеденный стол с парой стульев.

Наверное, только мини бара не хватало и то не факт, может он просто хорошо спрятался. Жажда с каждой с каждой секундой нарастала, вытеснив все остальные мысли. Емкостей с жидкостью рядом с собой найти не удалось, а пить из-под крана, даже в таком состоянии я бы не рискнул. Поэтому пришлось воспользоваться телефоном для вызова медперсонала, висевшим на стене возле кровати.

Ждать пришлось действительно не долго, буквально через минуту дверь в палату открылась и вошла медсестра с бутылкой воды и стеклянным стаканом. Мне даже делать ничего не пришлось. Девушка наполнила емкость и аккуратно передала. Живительная влага смочила горло, принеся блаженство. Вероятно, каждый испытывал это чувство. Если не из-за длительного отсутствия воды, то хотя бы с бодуна. Я конечно во многих больницах побывал, но такого сервиса ходячим больным не оказывали нигде. Примерно такого ответа я и ждал.

Все же, это был наиболее вероятный вариант моего здесь появления, учитывая в чьей комнате я вырубился, но прояснить ситуацию было необходимо. Глядя на стройную фигуру девушки, с очень даже соблазнительными формами, желания у меня появились, правда, озвучивать их я не стал, поэтому просто отрицательно покачал головой. Медсестра ушла, пообещав принести обед через десять минут, а я еще какое-то время смотрел на дверь, вспоминая стройные ножки и довольно аппетитную попку. Видимо организм окончательно пошел на поправку, ведь месяц назад желания сблизиться с противоположным полом отсутствовало напрочь.

Пока мне где-то там готовили еду, я начал осмотр повреждений, полученных в мире Сехмет. Но я тут же успокоил себя, поняв, что уже минут пять, как нормально ей владею.

На ладони не осталось и следа от ожога. Затем я скинул простыню и аккуратно отогнув бинты, покрывающие конечности, посмотрел на раны, оставленные тварью из иного мира. Все оказалось не так страшно, как я себе представлял. Даже не так, все оказалось совершенно иначе, чем я себе представлял: Одно из двух, либо я лежу в этой больнице не первый день, либо тут приложил руку, а точнее лапу, Анастасиус. И во второй вариант вериться. Как бы он за лечение должок мой не увеличил. Настроение рухнуло и вплотную приблизилось к отрицательному значению.

Немного исправила ситуацию вкуснейшая еда: Обед принес незнакомый мужчина, в форме официанта, и между делом, объяснил, что в шкафу лежит больничный халат, предназначенный специально для. Еда понравилась безумно, я смаковал каждый кусочек, растягивая удовольствие, но несмотря на это, порция испарилась моментально. Естественно, самому убирать грязную посуду не понадобилось.

Когда официант ушел, забрав с собой тарелки, вернулись мысли о случившемся в другом мире. И чем больше я думал, тем сильнее нарастало раздражение и злость.

Без сомнения, я ходил по краю. Окажись раны чуть сильнее или портал чуть дальше, не лежать мне сейчас в больничной койке. В тот момент, когда в палату вошел Анастасиус, градус накала в моей душе вплотную приблизился к точке кипения.

Ярость, клокотавшая в груди, требовала выхода. Появилось огромное желание ударить по ненавистному лицу ухмыляющейся сволочи.

Дикая боль, ржавым гвоздем проткнула позвоночник. Я упал на пол, тело в судорогах начало биться об кафель. Мозг пытался сбежать в спасительную темноту, но не мог - извращенная воля мучителя держала меня в сознании.

Судя по всему, ответа не требовалось, так как Анастасиус продолжил: Первое время портал не будет забрасывать тебя в по-настоящему опасные места. Затем, туда же легла вытянутая стеклянная колба, плотно закрытая крышкой. После возвращения, я забираю. Анастасиус плотно сжал рукоятку ножа и по дымчатому лезвию побежали искры, они целенаправленно собирались на кончике клинка, превращаясь в маленькую рубиновую каплю. Она росла, набухала и в какой-то момент, сорвалась с ножа, устремившись к полу, но была поймана в колбу.

Как только колба заполнится, я спишу твой долг. Тренируйся, чем больше будешь убивать, тем быстрее отделаешься от. Я молчал, просто не знал, что сказать. Спорить с Анастасиусом оказалось бесполезно и опасно для здоровья, отголоски пережитой боли все еще не утихли, а зачем тогда впустую сотрясать воздух? Видя мое состояние, Бруцкий усмехнулся, достал из портфеля бумажный пакет, кинул его на кровать и направился к выходу бросив напоследок: Как ни подавлен я был, но любопытство победило.

Аккуратно развернув бумагу, я вытряхнул на кровать содержимое пакета. Пачка денег в банковской упаковке упала на покрывало. Неплохая зарплата за день работы. Настроение быстро пошло вверх. В принципе, если подумать, не так все было и страшно в мире Сехмет. Может Бруцкий прав и мне действительно надо просто лучше подготовиться в следующий раз?

Конечно, я понимал, что Анастасиус меня банально купил, и по сути занимался самообманом, но с другой стороны, выбора у меня не. Смысла оставаться в больнице я не. Руки-ноги целы, шрамы даже не зудят, а раз так, то надо отсюда выбираться. Правда, была маленькая проблема: Не в больничном же халате добираться до дома. Да и ключи с телефоном было бы неплохо найти. Вот только где их взять? С этим вопросом я обратился к медсестре, найдя ее в коридоре: Что для этого надо и где найти мою одежду?

Для выписки ничего не. Нам были даны инструкции на ваш счет. Медсестра не обманула, через обозначенное время такси ждало меня возле крыльца. Интересно, что подумал водитель, увидев худого парня, в рваных джинсах, грязной футболке и без верхней одежды?

Машина, к счастью оказалась прогретой и замерзнуть по пути домой мне грозило, хотя комфортной поездку я бы не назвал. Все же от окон ощутимо тянуло холодом.

Водитель, кстати вопросов не задавал, видимо клиентов больницы доктора Вяткина, он забирал не впервые. Домой удалось пройти незамеченным. Если, кто и видел меня, то не узнал. В современном мире люди практически перестали общаться с соседями. Унылые многоэтажки не располагали к близкому знакомству. Часто, жильцы с одной лестничной клетки не знали друг о друге ничего, кроме внешнего вида - ни имени, ни работы, ни хобби.

Исключение составляли лишь, алкоголики, любители ремонта по субботам, меломаны и прочий незабываемый контингент. Их, как правило знал весь подъезд, а то и дом. В квартире я оказался ближе к вечеру. За окном стемнело, во дворе зажглись фонари, несчастные люди, работающие по субботам, возвращались домой. Знакомая обстановка позволила наконец расслабиться. Я обессиленно упал на диван и начал обдумывать свое будущее.

Для начала подсчитал потери: Весело, ничего не скажешь, хорошо хоть голым не остался. В принципе, денег, оставленных Бруцким, с лихвой хватало чтобы возместить утраченное, но все равно неприятно. Ехать по магазинам, для замены гардероба было поздновато. Конечно, в любом крупном городе есть магазины, работающие до глубокого вечера, но, далеко не все, а мне хотелось заскочить еще в пару мест.

Если отвертеться от повторного посещения мира Сехмет не получается, то к следующему визиту нужно основательно подготовиться. Список покупок, которые необходимо совершить, я уже обдумывал, пока ехал на такси. Чтобы ничего не забыть, схватил тетрадь, лежавшую в письменном ящике стола - одну из немногих, оставшихся со студенческих времен, и начал набрасывать список покупок. Жаль посоветоваться не с кем. Вряд ли кто-то из моих знакомых мог похвастаться путешествием по другому миру.

Поход по магазинам запланировал на утро воскресенья. Остаток вечера провел в каком-то сумеречном состоянии. Делать ничего не хотелось. Мысли то и дело возвращались к пережитому. Хотелось выговориться, или хотя бы напиться. Алкоголь сделает только хуже, я четко это осознавал. А поговорить просто не скем. Нет у меня никого.

Смерть близких всегда внезапна, даже если к ней готовишься заранее, даже когда знаешь, что ужасного не избежать.

Именно так умерла бабушка, она долго болела, под конец перестала ходить. Все всё понимали, но когда ее не стало, мы долго не могли в это поверить. Отпуск мамы и папы наконец-то совпал, они долго уговаривали работодателей, менялись с коллегами и в итоге первого июня одновременно вышли в отпуск.

Сестренка очень обрадовалась, когда ей объявили, что в первый месяц летних каникул, они поедут на море. У меня в это время намечался самый разгар сессии, и вырваться вместе с ними никак не получалось, а родители не могли перенести путешествие на другое время. Дальше, думаю, объяснять не. Как позже напишут местные газеты Краснодарского края: Уставший дальнобойщик заснул за рулем, а отец, видимо, не успел среагировать.

Как же я винил себя, что не отговорил их ехать, что не оказался рядом с ними, что Так, я оказался. Близких родственников не осталось. Дальние, может и были, но мы с ними никогда не пересекались. Друзей, растерял во время болезни, скорее всего, я сам виноват, отталкивая из-за депрессии тех, с кем раньше хорошо общался. А люди, такого отношения к себе не приемлют.

Воспоминания нахлынули удушливой волной, заставляя от злости сжимать кулаки и скрипеть зубами. Я думал, что все пережил, переболел, перестрадал, но. Стоило вспомнить родных, как душа снова начинала рваться на части.

Утро встретило ярким солнцем, вчера я долго не мог заснуть, поэтому проснулся разбитым. Встала в полный рост проблема с одеждой. Пуховик у меня был один, так что пришлось одевать осеннюю куртку, не отличающуюся особым теплом. Пришлось опять вызвать такси.

Нужные мне магазины находились хоть и недалеко, но даже полчаса на улице в таком наряде не выдержать. Схвачу воспаление легких и что? Опять к Бруцкому идти? Никогда не понимал любовь некоторых представителей человечества к походам по магазинам одежды.

Часами ходить от одного павильона с красивой вывеской к другому, бродить между стеллажей выбирать понравившийся фасон и примерять, примерять, примерять. У меня подход иной: На то, чтобы обновить гардероб ушло полчаса и двадцать тысяч рублей. Зимние ботинки, кстати тоже пришлось сменить. Острые зубы недокролика, как оказалось, проткнули кожу насквозь. Оставшиеся деньги я планировал потратить с большей пользой: Нужные мне вещи, целиком и полностью имелись в магазине "Охотник и рыболов", благо такие попадаются в каждом торговом центре.

И здесь пришлось задержаться надолго. Глаза буквально разбежались от разнообразия товара. Наборы камуфляжных костюмов, полностью занимали правую стену. Под ними приютились полки с обувью. Слева находились витрины, заполненные всевозможным рыбацким снаряжением: Перед задней стенкой стоял прилавок с ножами, за которым скучал молодой мужчина в бело-голубой тельняшке, темных спортивных очках и армейской кепке. Ему, разве что сигары не хватало и хоть сейчас в дешевый боевик. Мой интерес к товару не остался не замечен: Я задумчиво посмотрел на оружие, висящее позади мужчины.

Одноствольные, двуствольные, похожие на многозарядные дробовики или даже на автоматы. Вот только разрешения у меня, естественно не оказалось. Так что пришлось отказаться. А вот к ножнам для ножа я присмотрелся. Не в руке же мне его таскать в следующий. Все будет в лучшем виде, подберем то, что надо, нормальный прикид получится.

Возникло устойчивое чувство, что меня сейчас будут разводить на самые дорогие товары. Так, впрочем, и оказалось, но грех жаловаться. Качество купленных вещей не вызывало сомнений. Мягкая ткань совершенно не сковывала движения. Рюкзак имел множество отделений и удобно лежал на плечах. В общем, мы все оказались довольны сделкой. От суммы, выделенной Анастасиусом, остались жалкие десять тысяч с копейками, но и их пришлось потратить. Сгоревший телефон, требовал замены. Включить его, так и не удалось.

Тратить всю наличность не стал, выбрав самый дешевый вариант. Дома я еще раз осмотрел покупки. Камуфляжный костюм не отличался изыском, был прост, как любой другой рабочий инструмент, и мог выделиться разве что коричневым цветом.

Его я выбирал с учетом местности, в которой окажусь. Продавец пытался уговорить меня на белый вариант, но я настоял. На ноги купил берцы, они показались наиболее подходящим вариантом. Крепкая кожа, тяжелая и нескользкая подошва. Шнуровка только длинновата, но что поделать - особенность конструкции. Одел весь комплект, накинул рюкзак, прикрепил ножны к поясу и подошел к зеркалу в коридоре.

Мое хлипкое тело, выглядело инородным элементом, занимающем не свое место. Будто неправильно подобранный манекен в магазине. Удручающее зрелище привело меня к мысли о посещении фитнес центра. Физическую форму пора приводить в порядок. О том, чтобы пойти в спортивный зал я задумывался и раньше - сразу после излечения, но кто меня туда бесплатно пустит, а денег хватало только на еду.

Сейчас же, ситуация немного изменилась, и мысли трансформировались в решимость. К тому же физически развитому человеку выжить в мире Сехмет будет значительно легче, в этом сомнений не возникало.

Разобравшись с одеждой, задумался о работе. Смысла увольняться не. Обязанностей не много, сложностей тоже, а общение с людьми мне было необходимо как воздух. К тому же я любил ездить по городу. Открывать что-то новое, ранее мной не виденное. Казалось бы, большинство людей живет здесь с самого рождения, но многие не бывали дальше своего района и центра города.

Русский язык: Спиши,разделяя слова для переноса:удар,линия,радио,здание,узнаю,улица

Все жизненно необходимое находится в шаговой доступности, магазины, больницы, школы. Все рядом, так зачем куда-то ехать? Я раньше думал также, но побывав в самых уединенных уголках нашего города начал менять мнение. Каждый район самобытен, они только кажутся копией друг друга, но это не. Отличия есть, стоит только присмотреться. Здесь - мир небоскребов, деловой центр и сердце бизнеса, никогда не спит, блещет дорогими машинами и красивыми женщинами. А здесь наоборот - маленькие домики старых построек, уют и тишина, располагающая к длительным беседам и прогулкам под сенью деревьев.

Кажется, тут даже воздух чище и хочется вдыхать прозрачный воздух, отдающий прохладой ранней зимы. Этот район - суровый индустриальный комплекс.

Тут хмурые люди по утрам спешат на работу. Автомобили, чадящие выхлопными газами, целеустремленно перевозят грузы. Артерии труб, обмотанных изоляцией, перекачивают тепло, а вечерние лавочки заняты шумными отдыхающими компаниями.

Спальные районы замирают днем, а вечером встречают шумом детских площадок. Широкие дворы и постоянная нехватка парковочных мест. Заставленные колясками подъезды и хмурые бабульки на лавочках. Каждый район имеют свою душу. Надо только ее заметить. Утром понедельника, Василий Павлович, по распорядку раздал мне ЦУ и отправил с пакетом бумаг по указанным адресам. Я был только рад. Понедельник все же особенный день недели.

Обычный человек выныривает из теплых объятий выходных и с головой окунается в холодное трудовое море. Море обязанностей, проблем, нервотрепки. Он плывет в этом круговороте событий и лишь под конец пятницы, причаливает в тихую гавань субботы и воскресенья. Жаль, у меня немного не так, ведь в выходные придется снова рисковать жизнью, отрабатывая долг.

День пролетел стремительной кометой, оставив после себя чувство легкой усталости. Помня про свои планы, я заскочил по дороге домой в спортивный зал, расположенный неподалеку. Можно было и позвонить, но мне хотелось посмотреть все своими глазами. Фитнес клуб, с пафосным название "FullPower", имел несколько направлений работы и занимал довольно большое трехэтажное здание.

На первом находился обычный тренажерный зал, на втором занимались смешанными единоборствами, остальные помещения были отведены под, душевые, йогу и как ни странно танцевальный зал. Просто ходить тягать железо, смысла не. Щеголять мускулистым телом мне не особо хотелось, да и, будем реалистами, вряд ли получиться. А вот попробовать себя на татами было бы неплохо. Это и тело укрепит и, хотелось бы верить, некоторые полезные навыки привьет. В детстве, родители и школа пытались познакомить меня с миром спорта, но дальше бега дело не пошло.

В колледже тем. Пара физ-ры по сути считалась дополнительным перерывом в учебе. Ну а зачеты препод прекрасно принимал коньяком. Что ж, пора наверстать упущенное. Денег на месячный абонемент не хватало, пришлось брать на неделю. К тому же, новым клиентам фитнес клуб предоставлял первое занятие бесплатно. Из общения с девушкой на ресепшн я понял, что днем занимаются профессиональные бойцы, а вечером разнообразный офисный планктон, наподобие. Ходить в зал можно хоть каждый день.

Зал для тренировок напоминал сложный механизм со множеством хаотично, на первый взгляд, движущихся элементов. В одном углу, скрипели нагруженные тренажеры, в другом боксерские груши тряслись под умелыми и не очень ударами.

По центру широкого помещения два бойца кружили по рингу в попытках достать друг друга резкими ударами рук и ног. Вообще знакомство с тренажерным залом состоялось немного раньше. Как театр начинается с вешалки, так зал начинается с раздевалки.

Все, кто хоть раз посещал подобное помещение, не забудет этот убийственный запах пота, с которым не может справиться никакая вытяжка. Хотя, надо признать, чистота в помещении поддерживалась если не идеальная, то близкая к. Сложив уличную одежду в ящик? Искать долго не пришлось, мне сразу указали на невысокого азиата, стоящего возле ринга. Худой и жилистый, от вызывал ощущение натянутой пружины, готовой в любой момент выстрелить. Резкие движения и короткие, хлесткие выкрики только усиливали ощущение.

На крик обернулся высокий молодой парень лет восемнадцати, который с упоением тягал железо, не отрывая взгляда от зеркала. Он явно любовался собой, напрягая рельефные мышцы. Азиат потерял ко мне интерес и вернулся к рингу. Мне как бы надо программу тренировки составить. Не сказать, что панибратское обращение мне понравилось, но я решил не навязывать свои правила общения.

Спортсмены, по моему опыту, лишних условностей не любят. При этом стоять на месте видимо не мог физически, поэтому даже в глубокой задумчивости переминался с ноги на ногу.

Будем через день подтягивать физуху а между ними займемся основами: Надеюсь ты понимаешь, что чемпиона из тебя не получиться? Делай, говорит из меня чемпиона города. Ай, фиг с ним, ты вроде пацан нормальный, давай начинать что. Сперва разминка, потом небольшая пробежка на дорожке, ну и по накатанной. И боец не из последних. Лет десять назад призером Европы. Разминочный комплекс не отличался какой-то сложностью, растяжка рук, ног, спины.

Затем Серега заставил меня попотеть на беговой дорожке, и тут я еще раз убедился, что спортсмен из меня аховый - выдохся меньше чем через минуту. А то откинешься еще. Выздоровел уже, - пытаясь отдышаться, простонал. А после, началось знакомство с тренажерами. И я понял, что бег - еще не самое страшное на. Хотя, как мне сказал под конец тренировки мой молодой наставник, первое время все нагрузки он сделал щадящие, чтобы мышцы привыкли.

Было бы чему привыкать. Пока я осваивал тренажеры, присмотрелся к людям в зале. Всего посетителей было человек двадцать. Как и ожидалось, на профессиональных спортсменов походили только тренеры, остальные ничем не отличались от стандартных обитателей городских офисов.

Пузатый дядька в противоположном конце зала, неумело, но с большой отдачей колотил грушу, видимо представляя лицо босса.

Рядом с ним два мужика средних лет отрабатывали друг на друге броски. Неподалеку от меня худой парень, усердно сражался с навешенным на тренажер железом. Глядя на все это - я окончательно расслабился, белой вороной тут не.

Домой попал ближе к девяти вечера, сходил в душ, перекусил и буквально выключился от усталости. Утром встать не смог. Как же все болит. Ныли мышцы начиная от пяток и заканчивая шеей. Беременной каракатицей я дополз до душа, забрался в ванну и минут двадцать отмокал. Немного полегчало, но только. Сегодня у меня был какой-то день открытий: Второе - выглядит это крайне странно.

Третье - люди странных людей не очень любят. Василий Павлович, когда меня увидел, удивленно вздернул брови, уточнил все ли со мной в порядке? Но получив объяснение лишь усмехнулся: Интересно, он специально все слова с буквой "о" использует? Знает ведь про особенность своей речи, но видимо развлекается человек. Как бы то ни было, Палыч оказался прав, к обеду боль из мышц почти исчезла, напоминая о себе легким дискомфортом, да периодическими всплесками при резких нагрузках.

Вечером, я переборол себя и все же пошел на тренировку. В этот раз Серега не стал меня мучить силовыми нагрузками, а после легкой разминки выделил боксерские перчатки, подвел к груше, объяснил правила работы с ней и оставил в одиночестве.

Днем работа, вечером спортзал. С каждым днем, приближающим субботу, росло внутреннее беспокойство. В пятницу наступил пик душевного разлада, пришлось даже отложить тренировку, меня начало потряхивать. Чего врать, было страшно, в прошлый раз я не знал, чего ждать, и был более спокоен. Но не идти. Анастасиус - не то существо, которому можно отказать.

И сбежать не получится - найдут, и наказание будет ужасным. Воспоминания о боли никуда не исчезли. Страх рос, но вместе с ним в душе рождалась решимость. Глава 3 Пять утра. Рассвет еще далеко, но свет в квартире выключен. Глаза неподвижно смотрят в темноту, разрываемую фарами редких машин. Тело растворяется в черноте ночи. Ровно в девять я стоял возле лифта, который повезет меня на минус пятый этаж.

Стоял и чувствовал спокойствие, возможно даже умиротворение. Весь вечер и ночь во мне кипели страсти, перемешивались в один коктейль ненависть, страх, обреченность, жажда жизни Вильгельм не изменился с нашей прошлой встречи ни на йоту.

Каменное лицо и холодный взгляд. Вероятнее всего, он имел в виду Бруцкого, интересное обращение, надо бы узнать. Портальная комната положительных эмоций не вызвала, как и Анастасиус, стоящий в центре. Надеюсь сегодня добыча не разочарует. Переход прошел буднично, вспышка света и мир Сехмет распахнул свои далеко не ласковые объятия. В этот раз я решил не торопиться. Внимательно осмотрел место появления, сверился с компасом, определив направление, куда предстоит пойти.

Внутренние ощущения, как и обещал Бруцкий усилились, думаю в следующий раз компас уже не понадобиться. Подрываться раненой лошадью и бежать к порталу, как в прошлый раз не. Глупо совершать одну и ту же ошибку дважды.

Вместо этого достал бинокль. Не слишком навороченная версия с десятитикратным увеличением и камуфляжной расцветкой. Его я выбрал из за невысокой цены.

На покупку монстров стоимостью с подержанную машину я бы не согласился. Но даже дешевый бинокль вполне справлялся со своими обязанностями показывая не самые красочные окрестности. Уныние, вот, какое чувство вызвал безжизненный мир. Ни птиц, ни травы, ни деревьев. Одни камни, паутина и грибы. Хотя, на границе видимости, в мареве теплого воздуха, поднимающегося от земли, протыкали небо пики горного хребта.

Расстояние до которого я не представлял даже приблизительно. Малоприятный мир, единственный плюс которого - отсутствие насекомых. И то не факт, слишком мало я знаю об этом месте. Шестилапых кроликов поблизости не наблюдалось, лишь метрах в трехста обнаружилось подозрителное шевеление, но дальности бинокля не хватало, чтобы определить источник движения точнее. Бродить по незнакомому миру, изображая Джеймса Кука не хотелось, он, насколько я помню, не слишком хорошо кончил, а повторять его судьбу в мои планы не входило.

Поэтому я медленно, контролируя каждый шаг, и поминутно прикладываясь к биноклю, начал поход к порталу. Опасность обнаружилась минут через десять: Проблема заключалась в том, что холмистая местность не давала возможности увидеть обитателей мира издалека. Но, видимо зрение не являлось сильной стороной лысых кроликов - они меня не заметили. Или, что хуже, не подали виду. Вступать в схватку с толпой агрессивных тварей оказалось бы фатальной ошибкой, пришлось медленно обходить их, закладывая приличную дугу.

Во второй раз мне повезло - на склоне холма "пасся" одинокий кролик. Выглядел он довольно болезненно - тусклая шкура, замедленные движения. Идеальный кандидат для охоты. Глядя на будущую добычу, я пожалел, что у меня отсутствует дальнобойное оружие. Один выстрел - один труп. И никаких тебе рисков. Даже арбалет был бы отличной альтернативу ножу. Но, боюсь Анастасиус отберет любое приспособление для убийства. Единственный вариант не вступать в близкий бой - кинуть в кролика камнем, вдруг пришибет, но вероятность попасть в розовую тушку стремилась к нулю.

Умение точно бросать снаряды не входило в список моих талантов. Не смотря на это, я все же поднял крупный камень лежащий поблизости, мало. Пока я продумывал, как умертвить кролика, тот, не подозревая о своей участи, спокойно разрывал когтями землю, доставал оттуда какие-то корешки и поедал.

Время утекало, ничего нового на ум так и не пришло. Казалось бы, одинокая добыча, минимум опасности, но воспоминания об острейших когтях и зубах, слишком хорошо отпечатались в памяти.

Увы, но придется вступать в схватку. Зрение у кроликов и впрямь оказалось не ахти, а вот слух - отличный. Пока я стоял, тварь, периодически крутила мордой, но меня не замечала, но стоил мне аккуратно начать движение, существо сперва замерло, потом определило направление шума, повернулось в сторону опасности и предупреждающе зашипело, но убегать кролик не.

Вероятно, в прошлую мою встречу с этими милыми существами, они так же предупреждали, что не стоит к ним приближаться, но от боли и испуга из-за отказавшей руки, я этого не заметил. Тварь шипела, раздувалась и всем своим видом показывала, что порвет меня как тузик грелку, стоит только к ней подойти. Пока я медленно, шаг за шагом, сокращал расстояние, шипение все усиливалось, перейдя под конец практически в ультразвук.

Затем, когда нас разделяло всего пара метров, тварь бросилась в атаку. Все произошло слишком. Я увидел летящее ко мне тело, отмахнулся ножом и, судя упругому сопротивлению лезвия, - попал. Нож вывернуло из кисти и он упал на землю, но, к счастью, тварь не достала меня и перестала атаковать. Пронзительный визг разорвал тишину - задняя лапа кролика оказалась практически отрезана.

Продолжать бой кролик явно передумал, видимо понял, что противник ему попался не по зубам. Тварь развернулась и попыталась скрыться. Естественно, это не входило в мои планы. Нож лежал на земле, пришлось работать камнем, который так и сжимала левая рука. Я бросился вперед, и острым краем камня буквально впечатал череп кролика в каменистую почву.

Секунду спустя тушка начала распадаться. Очертания ее поплыли, а затем она лопнула будто перезрелый плод и стала рассыпаться черным пеплом. Только после исчезновения кролика, до меня запоздало дошло, что убийство было бесполезным, нож не успел выпить энергию существа, а значит смысл в убийстве отсутствовал.

Но, как оказалось, это еще не конец. По руке, все еще сжимающий камень, побежали зеленые молнии. В ужасе я выбросил орудие убийства, но ничего не изменилось.

Зеленые змейки все также струились по рукаву. Стараясь не поддаваться панике, я попробовал сбить их, как сбивают пламя. Возможно, это помогло - молнии исчезли, но скорее всего заряд энергии кролика просто иссяк.

Письма. Том I. 1828–1855

И видимо не впустую. По телу прошла волна теплоты. Мозг, как будто получил дозу эндорфинов и мир расцвел новыми красками. Увеличилась резкость восприятия - я начал различать мельчайшие камешки в нескольких метрах от. Мышцы налились энергией, пропал даже намек на усталость. Казалось, я могу сейчас бежать без устали любой марафон, крошить руками камни и убивать врагов пачками.

Не смотря на не совсем адекватное состояние, поспешных действий решил не предпринимать. Кто его знает, как все обернется чуть позже. Может меня скрутит от приступа боли, или парализует или еще хуже? Время шло, но отрицательных ощущений не возникало. Эмоции поутихли, избыток энергии постепенно ушел. Через полчаса тело окончательно пришло в норму. Эйфория исчезла, зрение вернулось к прежнему, нормальному состоянию. К счастью, откат не последовал, хотя я был практически уверен, что он.

Ничего в этой жизни не дается бесплатно и если тебе сегодня хорошо - завтра будет плохо. Подождав, на всякий случай еще несколько минут, я поднялся с насиженного места и двинулся. Без этого домой не попасть, а очень хочется. Следующую жертву не пришлось ждать слишком долго. Кролик нашелся буквально в двух шагах от предыдущей схватки, вероятно он слышал наш скоротечный бой, но предпочел не убегать и уже успокоился.

В этот раз все прошло без эксцессов. Агрессивная тварь бросилась на меня и практически сама себя насадила на нож. На землю упал только черный пепел. Единственное, что смутило - скорость моей реакции, я буквально мгновенно среагировал на атаку. Видимо энергия прошлой жертвы не до конца испарилась. Есть над чем подумать. Как ни крути, а любая помощь в выживании лишней не. Пока добирался до портала, встретил несколько групп кроликов. Естественно вступать в конфронтацию с превосходящими силами противника не.

Искал одиночные экземпляры, причем довольно успешно: Без травм не обошлось. Последняя по счету тварь успела разодрать мне руку. К счастью неглубоко, вены остались целы, сухожилия, судя по свободно сгибающимися пальцам. А перевязочный пакет быстро остановил кровотечение.

Возможно, ранения удалось бы избежать, но кролик использовал ускорение, так удивившее меня в прошлый. Его тушка размазалась от скорости, и я просто не успел отследить направление удара. Но видимо, умение - одноразовое. Повторить свой подвиг ушастое недоразумение не смог и пал под лезвием ножа. В целом, поход можно считать удачным. Если бы не одно но Когда, я уже видел воронку портала, боковым зрением заметил нового участника событий: Полностью лысое тело, с костяным гребнем на хребте.

Пятнистая кожа, отлично маскирующая в складках местности и длинный крысиный хвост. Вот первое, что мне запомнилось. Облезлый отросток, заменяющий твари хвост, медленно шевелился из стороны в сторону, крупные глаза, желтыми пуговицами, не мигая смотрели на. Существо напоминало мутировавшую кошку. По крайней мере форма тела вполне соответствовала. Тварь явно оценивала силы. Скорее всего, в этих краях она охотилась на кроликов, но, уверен, полакомится человеческим мясцом не откажется.

Вступать в схватку с противником, о котором ничего не знаешь - глупо. Строить из себя великого охотника еще глупее. Я медленно отходил к порталу. Тварь не сводила с меня взгляда, нервничая с каждым моим шагом все сильнее и сильнее.

Хвост с начал судорожно стегать по бокам хищника, выдавая его бешенство. Расстояние до портала неуклонно сокращалось, но бесконечно это не могло продолжаться. Тварь присела, приготовилась к атаке и Разбираться, что произошло, не было смысла. Я, со всей доступной скоростью, рванул к спасительному переходу, выжимая из тела все доступные силы. До туманного вихря оставались считанные метры, когда перед ним материализовался хищник. Он появился буквально из воздуха. Не прыгнул, не переместился в ту точку, а проявился, будто перетащили ползунок прозрачности в фотошопе.